Публикации

В канун 200-летнего Свято-Троицкого собора мы продолжаем листать страницы истории церковной жизни Покровска и находим новые сведения о времени запустения и возрождения храмов, о священнослужителях и мирянах, которые делом, пожертвованиями, молитвами восстанавливали на покровской земле духовную жизнь. Одна из них – Евгения Ивановна Михайлова, с именем которой связано строительство Покровского и Свято-Троицкого храмов.

 «Евгения Ивановна до старости была леди»

 В 1990 году городской краеведческий музей переехал в новое здание, и нужно было расширять экспозиции, заполнять музейные площади предметами старины, быта покровчан.  В поисках антиквариата музейные работники ходили по дворам, узнавали у людей, кто может помочь музею.  Получила такое задание и молодая сотрудница Людмила Шумилова и, благодаря этим поискам, она познакомилась и подружилась с Евгенией Ивановной Михайловой.  Сейчас Людмила Николаевна живет в Санкт-Петербурге, мы связались с ней и попросили рассказать, как это было.

                    — Дело это было не простое, ведь даже найдя интересные предметы старины, надо еще было убедить владельца передать их музею. Нам подсказали, что на улице Тельмана живет одинокая женщина из «бывших», как о ней говорили, и в квартире её много антикварных вещей.  Найти эту женщину не трудно: каждое утро она кормит возле дома голубей. Точного адреса я не знала, но ранним утром отправилась на поиски, прихватив булку хлеба. И, действительно, во дворе дома № 6 увидела пожилую женщину интеллигентного вида, кормящую голубей. Я подошла к ней и тоже стала бросать птицам кусочки хлеба. Мы разговорились, я представилась, сказала, что являюсь сотрудником музея, что мы строим экспозицию, и в раздел «Старый Покровск» нужны предметы старины. Евгения Ивановна выслушала меня, да и только.  Она была человеком сдержанным и не раскрывала объятий малознакомым людям. Я это поняла и стала приходить к ее дому каждый день, и мы продолжали вместе кормить голубей.  Я рассказывала о музее, о художнике, который оформляет новую экспозицию, на которой отражена и церковная жизнь Покровской слободы. Евгения Ивановна сказала, что подумает и пригласила меня в дом. Это было начало нашей дружбы, доверительных отношений.

Я стала часто приходить к Евгении Ивановне, она была интересным собеседником, умным, мудрым, разносторонним человеком и до старости была леди, красиво одевалась, следила за модой. Замуж Евгения Ивановна не выходила и говорила о себе: «Я осталась Божией невестой». Мы много разговаривали о Боге, и как-то она спросила, не хочу ли я отдать сына в духовную семинарию: «Из него получился бы хороший священник». Однажды Евгения Ивановна сломала ногу, и к ней на дом ходил молодой хирург Александр.  Не знаю, был ли он верующим человеком, но однажды Евгения Ивановна сказала своему доктору: «Ты можешь врачевать не только тело, но и душу. Станешь священником, подарю тебе старинный наперстный крест».  Вскоре этот врач действительно стал священником, и Евгения Ивановна сдержала свое слово. 

                                                               «Она ничего не боялась!»

Я не считаю себя церковным человеком, но верой в Бога обязана Евгении Ивановне.  «Ты еще на пути к Богу», — говорила она мне. Я воспитывалась в семье, где слово Бог не произносилось, в вузе мы изучали научный атеизм, я была далека от Церкви.  Евгения Ивановна говорила, что истинно верующий человек тот, кто веру принял с молоком матери, но таких людей сейчас мало. Не спеша, не навязчиво эта мудрая женщина вела меня к Богу, и когда моя мама тяжело заболела, Евгения Ивановна предложила отвести её в храм, чтобы она смогла поисповедоваться и причаститься. Бог поможет! Это оказалось очень непростым делом, несколько раз мы пытались дойти до храма и всякий раз возвращались — ноги у мамы не шли. Но все-таки мама совершила этот подвиг и впервые в своей жизни причастилась Святых Христовых Тайн. Когда после Литургии мы вышли из храма, она сказала: «Я, кажется, заново родилась». Даже в безбожное время ей удавалось приводить людей к Богу.

Много я узнала от Евгении Ивановны о том, как самоотверженно в годы гонения на Церковь верующие совершали подвиги ради Христа. Ведь её даже помещали в психиатрическую больницу, но от веры Евгения Ивановна не отказалась. Она ничего не боялась, и когда встал вопрос быть или не быть Покровскому храму, отправилась в Москву, чтобы добиться решения у патриарха Алексия I.

С не меньшим усердием Евгения Ивановна Михайлова хлопотала о возвращении верующим здания Свято-Троицкой церкви. Вместе с отцом Александром Керимовым, прихожанами Покровского храма они писали письма в Москву, в правительство. Евгения Ивановна, хорошо знавшая   нашего земляка, академика, народного художника А. А. Мыльникова, вела переписку и с ним, просила о помощи.

Он ответил ей в одном из писем: «Уважаемая Евгения Ивановна! Благодарю Вас за доброе письмо с радостной вестью о восстановлении Троицкого храма, дорогого моему сердцу, там я крестился и первый раз исповедовался. Хлопотал лично перед митрополитом Алексием (Прим. ред. -будущий Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II). Он звонил в Саратов с просьбой о скорейшей передаче храма… И спасибо Вам за память о моем деде Н.А.Ухине» (Прим. ред. — Письмо из фондов Энгельсского краеведческого музея).

                          «Случайностей в жизни не бывает»

 У Евгении Ивановны постоянно кто-то жил из церковных людей, чаще всего монахини.   Однажды я была свидетелем, как она передавала на нужды монастыря свои золотые украшения, и спросила: «Вы не боитесь малознакомым людям отдавать драгоценности? Довезут ли?». Евгения Ивановна ответила: «Разве такой грех на душу можно взять?».  Мне стало стыдно за свой вопрос. После нескольких лет нашей дружбы я заикнулась, наконец, о том, что наш музей с благодарностью принял бы от неё предметы старины, ведь Евгении Ивановне некому было их оставить. Она согласилась, мы пришли к ней с директором музея и с нотариусом и оформили необходимые документы.  Все самое ценное, что у неё было, Евгения Ивановна завещала краеведческому музею, а иконы передала в Покровский храм, в строительстве которого принимала самое ревностное участие.

Сейчас в музее есть уголок, где выставлены эти вещи. Кузнецовский чайный сервиз из тончайшего фарфора, из которого мы с хозяйкой иногда пили чай, старинное удобное кресло, в котором так любила сидеть Евгения Ивановна, буфет, туалетный столик, зеркало, а также накидки на подушку, которые были изготовлены монахинями в 30-е годы и которые хранила у себя Евгения Ивановна, — теперь это экспонаты музея. Эти вещи служили не только Евгении Ивановне, но и ее предкам, потомственным покровчанам.

В последний год жизни мы виделись реже, Евгения Ивановна нуждалась в постоянном уходе, и за ней присматривали женщины из Покровского храма. Когда я узнала о её смерти, купила цветы и побежала к ней домой проститься. Соседи сказали: «Беги в Покровский храм, её там отпевают». Мчусь на такси и вижу на переезде катафалк, выскочила из машины – и туда. Успела проститься.

Евгения Ивановна просила, чтобы на могилу ей поставили деревянный крест и больше ничего. Она говорила, что тяжелые помпезные надгробия христианам ни к чему. Только после смерти Евгении Ивановны я узнала, что она приняла монашеский постриг с именем Ксения.

Великое счастье, что я и мои дети встретили в своей жизни Евгению Ивановну Михайлову. Она не раз говорила, что случайностей в жизни не бывает, и Господь посылает нам людей, которые нам необходимы. То, что на моем пути встретился такой человек и изменил мою жизнь – это дар Божий.  Если бы ни Евгения Ивановна, я могла бы так и не узнать о всеобъемлющей любви Господа к каждому человеку, а также ответной любви моего сердца.

                                                                     Подготовила Ольга Стрелкова